Евгения Бакунова (c) MainSail.Ru

Почему в Team Russia так мало от Russia

В яхтенном сообществе долго обсуждался вопрос о том, кто из россиян пойдет в гонку Volvo в команде Олега Жеребцова. Чуть ли не десятки яхтсменов амбициозно заявляли, что, мол, их «пригласили», «взяли в команду», «пригласили, но я отказался». Гонка стартовала. Но из «наших» в команде оказался только сам Жеребцов и представитель Украины Родион Лука. Почему же так мало наших попало в команду? Перед стартом кругосветной гонки Volvo Ocean Race российская команда ответила на этот вопрос MainSail.Ru и другие вопросы журналистов.

(Фотографии из Аликанте можно посмотреть здесь.)

Вопрос.  Почему больше нет представителей России в экипаже. На протяжении года вы анонсировали, что те или иные российские яхтсмены войдут в состав экипажа. Почему в итоге из них никто, кроме Луки не попал в команду?

Олег Жеребцов:

Для меня это было тяжелое решение. Мы вошли в проект  с бюджетом в 17 млн евро. Мы нанимаем лучшего проектировщика лодок (Rob Humphreys), мы используем паруса Norht Sails, ведущего поставщика парусов в мире, используем ведущих инженеров для создания системы управления килем, и т д. Лидеры у нас везде. Когда же мы коснулись человеческой составляющей команды, мы искренне верили, что где-то половину экипажа, ну может быть, треть экипажа мы сможем набрать в России. Мы провели один отбор, второй отбор, разместили информацию в Интернете, но мы не получили вала информации о спортсменах, которые бы имели необходимый опыт офшорных соревнований. Не просто провели в океане 2?3 недели, а именно имели опыт оффшорных гонок. А это не так много соревнований — Сидней-Хобарт, Фастнет или Volvo Ocean Race. Такого уровня соревнований не так много. Дальше мы запросили знание английского языка. Не просто бытового английского, а знания специальной терминологии, того, что называется парусный английский язык. Это включает знание и понимание нескольких тысяч парусных терминов, я уже не говорю о жаргоне. Кто был на иностранных соревнованиях, понимает, что иногда требуется понимание даже обрывков фраз.

И третье, это психологическая совместимость. Мы честно провели несколько отборов. Мы даже верили, что вот этих и вот этих мы возьмем. Но в конце концов мы с Андреасом приняли решение не ставить весь проект в зависимость от этого человеческого фактора, мы сократили число кандидатов, но в итоге все эти люди в проект не попали.

Как только сформируется костяк лидеров в этой гонке, как только мы будем понимать свое место в этой гонке,  когда мы поймем, что мы, грубо говоря, ориентируемся в этой гонке, как только мы будем понимать, чем м рискуем в этой гонке, после двух-трех этапов, мы пригласим молодых (27?30 лет) ребят, пусть даже с малым знанием английского языка, пусть с небольшим оффшорным опытом, чтобы они прошли какие-то этапы с нами. Но сейчас, в самом начале мы бы этим дезориентировали всю команду. Это было бы очень сложно для нас.

Родион Лука:

Наш проект подготовки к гонке начался одним из самых последних. Другие синдикаты — профессионалы высокого уровня, конкурировать с которыми будет очень тяжело. Я вот тоже все время спрашивал, почему так. Наверное, потому что это огромная ответственность. Также имеет большое значение и то, что на секунду опоздал там, опоздал там — на этой яхте все что угодно может поломаться, эта яхта как настоящий космический корабль. В любых, даже коротких гонках опыт имеет огромное значение. Поэтому это было достаточно тяжелое решение. Кстати, было бы неплохо задать соответствующий вопрос федерации парусного спорта России — почему не хватает людей? Кроме того, здесь в гонке национальных принципов нет, только интернациональные.

Вопрос: Федерация парусного спорта хоть как-нибудь помогла вам?

Олег Жеребцов:

Наверное это наше счастье, что мы не имеем никакого отношения к федерации парусного спорта. Я думал, чтобы такое сказать, чтобы не обидеть их. Нет ни одного вопроса в котором они бы нас смогли помочь — ни в наборе спортсменов, ни в получении виз.  Пусть господин Котенков на меня не обижается, но я не знаю, чем они там занимаются. Хорошо, что хотя бы не мешали.

Вопрос: Государство как-то участвовало в проекте, помогало вам?

Олег Жеребцов:

Нет. Но мы хотим, чтобы Санкт-Петербург поучаствовал в финише Volvo Ocean Race,. Это еще не решенный вопрос. Подписано соглашение, но нет понятия о том, как это все будет завершено. Иначе говоря, нет решения, которое сделает финиш в Петербурге неизбежным. Что может быть лучше для рекламы города, чем приезд около тысячи журналистов, которые приедут для освещения гонки Volvo Ocean Race и показа этого финиша по мировым телеканалам? Медиа-охват прошлой гонки — почти 2 млрд человек. Я оптимист, я верю, что с годами парусный спорт в России будет развиваться, интерес расти.   

Вопрос: Быть боуменом — достаточно сложно и опасно, почему вы выбрали именно эту роль на лодке?

Олег Жеребцов:

Поверьте, заниматься в России бизнесом гораздо более опасно, чем сидеть пусть даже в океане на носу лодки и менять паруса. К тому же это для меня огромное удовольствие. Я не готов быть рулевым, шкипером или навигатором. У меня не так много мускулов, чтобы быть гриндером. Не так много работы, которую я могу делать. Шкипер решил, что я могу быть неплохим боуменом.

Вопрос: Что происходит в перерывах между этапами?

Андреас Ханакамп (шкипер Team Russia):

Перерывы между этапами коротки, за это время надо успеть многое. Лодка передается береговой команде, а экипаж уходит на берег отдыхать и готовиться к следующему этапу. На берегу команда усиленно питается, продолжает физические тренировки, проходит медицинское обследование. Кто-то из команды может слетать домой. 

Вопрос: Как распределены вахты?

Андреас Ханакамп:

Вахты стоят все члены экипажа кроме меня и навигатора. Восемь человек разделены на четыре группы по два человека. Все время на вахте находится 4 человека. Каждые 2 часа сменяется два человека.

Вопрос: Какие ожидания у вас от гонки?

Олег Жеребцов:

Самое главное, чтобы все люди вернулись из гонки живими и здоровыми. Эта гонка травмоопасная, на дистанции может случиться все, что угодно. А если говорить о результате, то наш финиш в Санкт-Петербурге уже будет достойным результатом.

Андреас Ханакамп:

Первое, я ожидаю, что будет очень мокро. Все команды подготовлены отлично, но в себя мы верим, у нас хорошая лодки и хорошая команда.  

Родион Лука:

Команда готова на очень высоком уровне, но мы не знаем, как сложится гонка. Могут быть поломки. Мы будем довольны, если мы сможем пройти вокруг земного шара без повреждений.

Вопрос: Откуда появилось название лодки?

Олег Жеребцов:

Мы очень долго думали, а найдем ли мы спонсоров, а поможет ли нам компания «икс» или «игрек». Название — это тоже элемент, позволяющий привлечь ту или иную организацию. Представьте, что лодка бы имела корявое название (к примеру «Сибнефть»). У нас было бы много денег и некрасивое название. Но так не случилось. Мы вошли в кооперацию с обществом спасения китов и дельфинов (http://www.wdcs.org/ WDCS), это абсолютно некоммерческий проект, мы верим, что нам удастся заострить внимание на вопросах экологии моря. Косатка — красивое и русское название. Кроме того, это животное очень быстрое.

19 Октября 2008